О ПЕРЕВОДЕ И САМОМ ПРОЦЕССЕ

    Этот перевод написан в июле-августе 2006 года.
    В него вошли, помимо номеров классической версии, две композиции из кинофильма 1971 года – Then we are decided и Could we start again, please. Также, при переводе некоторых сцен (изгнания торговцев, суда Пилата и т.д.) использовался более поздний вариант оригинального текста рок-оперы.
    Как и любой перевод, мой вариант, несомненно, имеет свои достоинства и недостатки. Однако, как известно, «переводчик в прозе – раб, в поэзии - соперник». Либретто рок-оперы было написано более 35 лет назад, в эпоху хиппи, поэтому насквозь пронизано сленгом и образами того времени. При дословном переводе текст на русском языке местами звучит не вполне понятно и благозвучно. Для отечественного читателя/слушателя, избалованного хорошей поэзией (в том числе, музыкальной), прямой перевод отдает лубочностью и некультяпистостью. Хочется глубины и точных, узнаваемых метафор.
    Передо мной стоял выбор – либо сохранить изначальную эстетику текста Тима Райса, либо попытаться переосмыслить либретто с точки зрения человека, живущего здесь и сейчас. Выбрал второе. К счастью, много менять не пришлось. По возможности к первоисточнику относился бережно. Но некоторые вещи, принципиальные для меня, я решил изложить по-своему, то есть, передать свои мысли и взгляды на предмет. Об этом чуть позже.
    Сразу оговорюсь – при том, что знаком практически со всеми доступными русскоязычными переводами Jesus Christ Superstar, пытаться сравнивать их между собой и со своей версией не буду. На то охотников и без меня хватает. Хотя, иногда бывало обидно, когда вдруг обнаруживал, что посетившая меня муза уже заходила к другому с тем же презентом. Таким строчкам упрямо приходилось искать близкие, но непохожие замены. Радует одно – следующим авторам будет еще сложнее. :)
    Поскольку сам не чужд музыке вообще, и пению в частности, при переводе большое внимание уделял тому, как текст будет петься. В паре-тройке мест пришлось «пожертвовать» некоторыми слогами английских фраз, которые при переводе просто вставали колом, терялась распевность. Но на это может обратить внимание лишь дотошный знаток рок-оперы.
    Также, учитывая различный подход к рифмообразованию в английской и русской поэзии, пришлось кое-где усилить или изменить рисунок рифмы. Так сказать, для пущей красоты. Но, повторюсь, одной из главных задач передо мной стояло близкое к идеальному звучание перевода как песенного текста. Насколько я в этом преуспел - судить тем, кто попытается спеть. Кроме того, было интересно поискать и отразить различия между образами в портретной лексике героев, не теряя притом особенностей современного русского языка.

О СЮЖЕТЕ И ГЕРОЯХ

    Доверившись своему пониманию меры, я постарался провести свою «цветокоррекцию» либретто. Как в дизайне – вроде бы картинка та же самая, но и цветовая гамма другая, и акценты разные, что-то заретушировано, что-то выделено. Так и с переводом. Слишком глубок евангельский сюжет, чтобы не попытаться пофантазировать на эту тему по-своему. Жертвенность и предательство, любовь и трусость звучат у различных авторов по-разному, но истинный их смысл все-таки одинаков.
    Когда я посмотрел на сюжет "из нашего времени", появилась линия Иуды – героя этого самого "нашего времени". Одаренный человек, беспокоящийся о своей репутации, стремящийся, во что бы то ни стало, к успеху (в самом кондовом, «американском» его значении).

    Он – что-то вроде политтехнолога, решивший для себя, что именно он создал Суперзвезду. Он пытается контролировать Иисуса, он гордится своим даром все просчитывать и предугадывать. У него даже язык специфический. И поэтому он буквально выходит из себя, когда видит, что у Иисуса абсолютно другой план, другая миссия, нежели success Иуды-дельца. И когда Иисус изгоняет торговцев из храма (фактически, храма Наживы, которой и Иуда поклоняется тоже), Иуда решает обратиться к священникам за помощью.
    К слову говоря, не хотелось делать из Каифы и священников неких стервятничков, демоничных и инфернальных персонажей. В моем варианте это обычные номенклатурщики, открыто не противопоставляющие себя Иисусу до поры до времени. И в данную концепцию отлично вписывается диалог Каифы и Анны (Then we are decided). Они безумно боятся потерять свою власть, свой дутый авторитет в глазах народа. Поэтому и решают убрать «наглеца» Иисуса по-тихому.

    Так, обратившись к ним с просьбой образумить, повлиять на Иисуса, Иуда обманывается.
    Не раз до этого обращалось внимание, что образ Иисуса в опере несколько бледен. Иисус в моем варианте – действительно Сын Божий, но не пасторальный, не слащавый, а такой, каким он и представляется при прочтении Писания. Он и устает, и радуется, и плачет, и бич берет в руки, когда надо. Но это происходит как бы на заднем плане. Сюжет ведь не столько о жизни Спасителя, сколько о том, как люди его отвергли и предали. И только Гефсимания раскрывает истинные переживания Иисуса, приносящего себя в жертву за не принявших его людей.

    Среди всех героев только двое не пекутся о собственной выгоде – Иисус и Мария. Одной из принципиальных вещей для меня было изъятие из сюжета расхожего заблуждения (с легкой руки одного средневекового Папы) о Марии как блуднице. Романтизация "древнейшей професии" и без того у нас поставлена на поток. К слову говоря, в Православной традиции никогда на Марию напраслину не возводили. В моем варианте Мария – женщина, впервые ощутившая настоящую любовь (как, впрочем, и в оригинале). Но это любовь не уровня «I love him so, I want him so», она сродни безнадежной любви ученицы к учителю, любви в грезах и слезах в подушку. Насколько крамольна такая фантазия – судить каждому в отдельности. Но, мне кажется, человеческая часть сущности Иисуса, его удивительная харизма, магнетизм вполне могли вызывать такое божественное чувство, как любовь.

    Еще один трагический герой рок-оперы – Пилат. Римский функционер, офицер, образ которого так ярко описал Булгаков. Я не удержался от того, чтобы использовать в переводе (mea culpa, грешен) аллюзию к роману Михаила Афанасьевича.

    Пилат в моей версии так же, как и у М.А., ненавидит свою должность и Иудею в целом. Он благополучно забывает свой пророческий сон и вспоминает его только под развязку. Удивление и интерес к бродячему проповеднику, единственному на его памяти иудею, которого соплеменники предали в лапы римлян, перерастает в жалость и беспомощные попытки его спасти.
    Ученики же Иисуса разбежались. Предательство словом немногим лучше предательства делом. Это слишком поздно понимает Петр, один из самовлюбленных, праздных, суетливых по мелочам учеников.

    Кто-то из них озабочен собственным статусом, кто-то (как Симон Зелот) кровожаден и мстителен.

    «Вставной» номер царя Ирода а-ля кабаре получился по тексту, как мне кажется, самым современным. Думаю, каждый из нас не раз сталкивался с подобными персонажами, эдакой «элитой», эдаким «бомондом».

    В целом вышла, к сожалению, обычная история неординарной личности и толпы, ее уничтожающей. «Ничего личного – только бизнес» - могли бы сказать и Иуда, и Каифа. Поэтому отзвуком евангельского «Иерусалим! Иерусалим! Избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе!» родилась строчка:

    Так где нынче не-Иерусалим?

К ВОПРОСУ О ХРИСТИАНСКИХ ЦЕННОСТЯХ

    Если человек не отстаивает свои убеждения и веру – грош цена ему. Однако PR-акции всяческих обществ да союзов, связанные с некоторыми событиями культурной жизни, по моему мнению, мало что имеют общего с борьбой за веру.
    Действительно, рок-опера несколько вольно трактует события, описанные в Евангелиях, поэтому, не исключено, что это может задевать чувства какой-то части верующих-христиан (возможно, не только христиан). Их мнение также стоит уважать. Но, следуя современной политкорректности, как бы нам не выплеснуть вместе с водой и ребенка. Вспомним-таки художников Средневековья и Возрождения, изображавших на своих полотнах героев евангельского сюжета в современном для них антураже, рядом со здравствовавшими тогда аристократами и священнослужителями. Вспомним менестрелей и актеров, пересказывающих священный сюжет в балладах и мистериях довольно далеко от канонов. Вспомним фантазии на евангельские темы Достоевского и Булгакова. Надеюсь, ни у кого не возникнет искушения причислить всех их к хулителям Бога.
    Как и произведения гениев прошлого, «Иисус Христос Суперзвезда» ни в коей мере не претендует на истинность излагаемых событий, не подменяет религиозные догмы и воззрения. Это, скорее, иносказание, попытка поведать через узнаваемые по всему миру образы о вечных ценностях, о трагедии, о любви, о предательстве. Образ Иисуса, несомненно, здесь отличается от канонического, но, тем не менее, светел, близок до сопереживания и ни на йоту не осквернен.
    Кроме того, история о Суперзвезде вполне может стать для кого-то ступенькой к тому, чтобы поинтересоваться самой историей христианства и придти к вере. Если кому интересно узнать мнение православного священника о Jesus Christ Superstar – спешу поделиться интересной ссылкой.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

    Конечно же, любой автор мечтает реализовать плод своего творчества. Не буду хитрить – текст был написан именно для постановки. Если кому из режиссеров или артистов интересно поработать с моим переводом – милости прошу, пишите, может быть у нас вместе получится что-то интересное. Текст может исполняться с письменного согласия автора.
    А пока – желаю приятного (надеюсь) чтения. Для отзывов – есть книга. Буду рад аргументированной и конструктивной критике, в первую очередь, от собратьев по перу или микрофону. Не стесняйтесь – пишите.

Ваш Кирилл Сухомлинов

НАЧНЕМ?